Как в Петербурге ковался триумф голосования по Конституции

Лавочки во дворах, жестокая правда зарубежных журналистов и отвлекающий перелом. В Кремле окрестили итоги голосования триумфом, и в таковых критериях он был неизбежен

Фото: Алексей Смагин/Коммерсантъ

Понимающие люди говорят: когда в Ленинграде начинали зарабатывать средства игрой в наперстки, практиковали два метода. Одни вправду катали шарик. Одни вправду катали шарик. Остальные с самого начала неприметно убирали его и далее просто крутили перед недотепой заранее пустые наперстки — и конкретно это именовалось «играться в добросовестную». Наилучшей аналогии не придумать: на выборах крайних лет — в особенности на крайних городских — мы насмотрелись на сбегающих членов избиркомов, пропадающие бюллетени, спортсменов на участках. На голосовании по поправкам шарик упрятали сходу.

«Фонтанка» тщательно писала о том, как бюджетники в директивном порядке откреплялись от собственных участков и регились на заблаговременно определенных, под эту гребенку стригли и самих смольнинских чиновников. Параллельно снутри комитетов и городских компаний разлетались аннотации — отчитываться раз в день о количестве проголосовавших. На прямые вопросцы отвечали — все во избежание злоупотреблений. При всем этом даже глава ЦИК Элла Памфилова, которая всеми силами берегла плебисцит от критики, признала: Петербург лидирует по числу сообщений о принуждении к голосованию

1-ый же денек голосования показал, что все было не напрасно: где предполагалось, выстроились очереди из сослуживцев. Если ЦИК и веровал в свою антивирусную математику — 8–12 человек на участке в час, то тут мог бы задуматься: согнать всех служащих на один участок в одно время, наверняка, не то же самое, что устроить в столичном метро пробку из пассажиров, но тоже не мечта Роспотребнадзора. Зато принципиальный задел по явке бюджетников был изготовлен еще до выходных.

В то же время был явлен основной хит — придомовое голосование. Нужно признаться, на стадии обсуждения этого новейшего формата не достаточно кто представлял для себя репутационные издержки. В итоге вся неделька голосования оказалась галереей плебисцита, аморфного и бесжалостного. До голосования на пеньке либо в багажнике кара Петербург не дошел, все-же крупный город. Но экстравагантных зарисовок хватало, а картонные урны стали эмблемой общенародного волеизъявления. В итоге эти печки-лавочки и подарили 1-ый звучный скандал, связанный с УИК №505. На размещенном видео оказались какие-то манипуляции, которые производили с переносной урной в Калининском районе две дамы. Сначала Горизбирком уверенно именовал произошедшее инсценировкой, но в итоге решил не играться с огнем и закончил возможности 2-ух представительниц участковой комиссии. Уже опосля окончания голосования выдвинул новейшую версию: бюллетени в урну не вбрасывали, но каким-то образом там оказались остальные избирательные документы.

На этом видео рядом с дамами не было ни 1-го наблюдающего из тех 15 тыщ, которым выдала направление Общественная палата. Корреспонденты «Фонтанки», мотаясь меж участками, тоже часто не могли повстречать никого, кто бы смотрел за процедурой. Во внутренних чатах наблюдателей и членов избиркомов часто всплывали фото и видео участков, где разве что волки не вопили, а единственный вариант, когда журналист «Фонтанки» обратился к наблюдающему, оказался попаданием в яблочко. Напомним, на участке №1917 петербуржец сумел во 2-ой раз получить бюллетень, при всем этом комиссия отрешалась принять его вспять. Наблюдающий при всем этом посиживала в другом конце помещения и заявляла, что ей «больше ничего знать не нужно».

Чуть ли не самыми бесправными участниками плебисцита оказались рядовые члены участковых комиссий и даже вышестоящих территориальных. Они-то как раз желали знать — к примеру, сколько в реальности человек проголосовали за пределами участка, но председатели отрешались знакомить их с документами. Замечания в духе «у вас пломба с урны отклеилась» никого не впечатляли, как и отсутствие отметок о проголосовавших у дома. Самых настойчивых удаляли из помещения, либо, согласно логике момента, подозревали в их заразу. При всем этом «пораженные в правах» члены комиссий по привычке ссылались на 67-ФЗ о выборах, на что им разумно отвечали: закон тут не работает, а работает специально разработанный порядок. Молвят же, игра в добросовестную.

Параллельно голосование шло своим таинственным чередом, прибавляя к явке приблизительно по 10% в денек. В медиацентр в Доме журналистов с промежными отчетами приезжали представители Горизбиркома, где им можно было впрямую адресовать вопросцы по всплывающим нарушениям. Замначальника управления по СМИ (Средства массовой информации, масс-медиа — периодические печатные издания, радио-, теле- и видеопрограммы) аппарата Горизбиркома Григорий Марголин-Каганский с постоянной ухмылкой обещал разобраться, но всякий раз подчеркивал — в целом все проходит расслабленно.

Чем далее, тем труднее было улыбаться. В СМИ (Средства массовой информации, масс-медиа — периодические печатные издания, радио-, теле- и видеопрограммы) начали появляться сообщения о коронавирусе в избирательных комиссиях, но ГИК наотрез отрешался их объяснять, ссылаясь на «мед тайну». Мысль, что журналисты спрашивают не попросту из любопытства, СПбИК, видимо, была чужда; так что избирателям оставалось лишь веровать на слово, что все комиссии работоспособны и неопасны.

Совершенно стереть ухмылку с лица основного спикера ГИК — и это не фигура речи — сумел основной скандал этого голосования. В крайний денек июня, и «преждевременного» голосования, корреспондент Давид Френкель примчался на участок №2191, где снова же появилась неопределенность с документами по одной из урн. Примчался с 2-мя бодрствующими руками, а уехал с одной сломанной. Вывести с участка его востребовала глава УИК Валентина Ландышко, полицейский сделал, как умел. По полосы плечевой кости Френкеля в итоге прошел реальный водораздел. Журналистское общество и СПЧ со собственной стороны призвали провести проверку и наказать сотрудника правоохранительных органов. Инспектировать собралась и обратная сторона — но, похоже, самого Френкеля. Поначалу Валентина Ландышко сказала, что журналист свалился сам, а ранее вел себя неадекватно. Позже глава Горизбиркома Виктор Миненко отчитался, что Френкель «повсевременно попадает в такового рода скандальные ситуации и увиден в вариантах сотворения конфликтов» (из что, видимо, следует, что одна сломанная рука не повод в особенности тужить).

Но этого было не достаточно: видеокадры с кричащим на полу избирательного участка журналистом так не вязались с картинкой благополучного голосования, что дело дошло до ЦИК и Кремля. Ничего лучше конспирологии на таковой вариант не выдумано. В СМИ (Средства массовой информации, масс-медиа — периодические печатные издания, радио-, теле- и видеопрограммы) возник снимок экрана типо переписки Френкеля, где он анонсирует провокацию (о качестве этого изделия «Фонтанка» уже писала). А скоро ТИК заявил, что аккурат в момент происшествия с участка пропали документы, потому что «внимание председателя, членов УИК и служащих правоохранительных органов было отвлечено участниками инцидента». В итоге было принято решение аннулировать результаты «конфликтной» урны и, как можно судить, репутацию определенной участковой комиссии.

Представители ГИК не были одиноки в собственном лучистом взоре на голосование: в Домжуре часто проходили брифинги забугорных наблюдателей. Состав был типичным: представитель националистической партии из Германии, журналисты, сотрудничающие с русскими ресурсами, координатор движения «Бессмертный полк» в Черногории. Для случайной подборки подобрался умопомрачительно высочайший процент людей с провластной (в отношении чужой, чудилось бы, страны) позицией. Создалось воспоминание, что они так же зарубежные наблюдатели, как National Interest — южноамериканский журнальчик. На итоговой пресс-конференции 1 июля они дружно докладывали о лживой информационной политике Запада и отсутствии нарушений на выборах. Не сказать, чтоб они рыли землю в поисках этих нарушений: о Давиде Френкеле, судя по всему, узнали от журналистов все на той же пресс-конференции. Программку посещения наблюдателям, по их словам, составляла Общественная палата.

В этот же крайний денек в конце концов поплыла явка. «Фонтанка» писала о 100-процентном волеизъявлении на нескольких 10-ках УИК, но этому было разъяснение: попробуй не проголосовать на судне в море либо на полярной станции. А ах так явка может понижаться в течение денька — осознать труднее. Показалось, что на неких участках люди расписывались «исчезающей» ручкой или ворачивались, чтоб вынуть из урны собственный бюллетень. Но нет, все прогнозируемо растолковали технической ошибкой и человечьим фактором.

Меж тем было понятно, что явка в любом случае бьется в потолок. Политолог Дмитрий Солонников, тоже часто выступавший в Домжуре с не противоречащими «курсу партии» комментами, на первых порах предсказывал 40–50%. Все чудилось разумно: пожилые люди на дачах проголосуют в Ленобласти, юные не сумеют пользоваться девайсами и не пойдут на участки, ну и в целом в Петербурге явка обычно ниже, чем по Рф. Когда числа стали обгонять средние по стране, Солонникову ничего не оставалось, как снова повторить эти резоны и сказать, что итог нежданный. «Опаски оказались излишни, — гласил он перед камерами вечерком 1 июля. — Вправду принципиальные поправки, горожане соображают, для что они голосуют».

Деньком 2 июля горизибирком на заседании утвердил итоговый протокол. «Город проголосовал за развитие страны, за малышей и внуков, за благополучие и достойную жизнь, за память протцов, за суверенитет Рф, за будущее нашей цивилизации, — дозволил для себя эмоции (Эмоции отличают от других видов эмоциональных процессов: аффектов, чувств и настроений) Виктор Миненко. — Проделанная за эти деньки грандиозная работа, масштаб удачно решенных задач указывает большой потенциал избирательной системы Санкт-Петербурга. Меньше чем в месяц мы решили задачку, поставленную высшим управлением страны».

При общем числе избирателей в 3,874 млн человек бюллетени получили 2,895 млн. Таковым образом, явка улетела практически к 75%. Это, естественно, не Тува, но процентов на 10 выше средней по стране. Ни из протоколов, ни из электрической базы не осознать, сколько человек проголосовали на «карусели» у дома. Также не осознать полный расклад на участках с КОИБ, потому что их включили только на 1 июля, а с 25 по 30 июня включительно там кидали бюллетени в урну. Есть лишь общая цифра и осознание, что 77,66% голосов вписаны в строку «за».

«Мы проявили, что нам по плечу любые задачки», — подытожил Миненко, и с сиим недозволено не согласиться.

Николай Кудин, «Фонтанка.ру»

Согласны с создателем?

Да

Нет

Фото: Алексей Смагин/Коммерсантъ© Фонтанка.Ру