Кому прибыльно?

Лишь русский люд проголосовал за стабильность, «обнуление» и против однополых браков, как депутат Законодательного собрания Петербурга Денис Четырбок нанес мощнейший удар по наступающей идиллии, полной симфонии власти и общества.

Внесенная им в городской парламент законодательная инициатива «О внесении конфигураций в статью № 5 закона Санкт-Петербурга о обороте спиртной и алкоголесодержащей продукции» воспрещает вести торговлю пивом, вином, коктейлями, виски, водкой и текилой в заведениях, торговая площадь которых меньше 50 квадратных метров. По подсчетам хозяев общепита, это приведет к закрытию 60 % петербургских кафе и 95 % баров, лишит работы 6 тыщ человек; муниципальная и городская казна лишатся полутора млрд рублей налогов в год.

Не следует мыслить, что ограничения хоть как-то скажутся на городских забубенных запивохах. Мелкие кафе и бары — не самые дешевенькие заведения. Чтоб свести концы с концами при относительно маленьком потоке гостей, цены тут приходится держать довольно высочайшими.

Загулявшему горожанину еще проще пойти в большенный сетевой винно-водочный магазин, где в большенном зале ему и нальют, и даже дадут закусить. Либо напиться «{живым} пивом». Ну а проще всего приобрести бутылку, стаканчики, какой-либо наборчик «к пиву» и пристроиться на лавке в сквере либо применять гранитное огораживание на набережной как столик. В этом даже есть некоторая историческая скрепа — так пили наши отцы, деды, ну и мы в юности. Ну, а потому что публичные туалеты пропали как класс, в город возвратится запах начала 1980-х.

Огромные бары — комбинаты по спаиванию людей. Мелкие — вместилище комфортных домашних компаний, пространство встречи соседей, завсегдатаев, влюбленных парочек. Конкретно они за крайние годы стали предметом петербургской новейшей идентичности. И на данный момент, когда умирающая промышленность туризма может подняться до этого всего за счет москвичей, знающих, что бар-хоппинг в Петербурге так же обязателен, как катание по рекам и каналам, пышки на Большенный Конюшенной и лицезрение часов «Павлин», ликвидирование данной для нас достопримечательной индивидуальности Петербурга — удар городку в спину.

Закрытие баров не имеет никакого дела к тиши и порядку. И на Рубинштейна, и на Думской большая часть доставляющих неудобства местным жителям заведений не попадают под действие «закона Четырбока».

Как гласил Марк Туллий Цицерон, «известный Луций Кассий, эталон справедливого и умного судьи в очах римского народа, в уголовных действиях постоянно ставил вопросец «кому впрок?». Такой уж нрав людей, что никто не решается сделаться злодеем без расчета и полезности себе». Итак, «Сui Prodest?» — «Кому прибыльно»?. Прибыльно тем, кто нецеремонно спаивает население, обладателям автопоилок, шалманов, торговцам ночного паленого алкоголя. Лоббистские способности у их огромные.

Мы помним горбачевскую антиалкогольную реформу и ее последствия — «опьяненные углы», водочные повелители, запивох, лежащих в песочницах и на детских площадках.

Видимо тишина, гладь и Божья благодать в нашем городке и стране не нравится депутату Денису Четырбоку.

Лев Лурье