«Необходимо строить больше жилища и приближать инфраструктуру к жителям» Какие задачки коронавирус ставит перед девелоперами и конструкторами

Экономический кризис на фоне эпидемии сделает проекты наименее масштабными, но наиболее концентрированными, а потребность держать дистанцию принудит пересмотреть логистику в жилых комплексах и гостиницах, считает управляющий строительного бюро «А.Лен» конструктор Сергей Орешкин.

Фото: «А.Лен»

Несколько не самых наилучших образцов зодчества начала 2000-х привели к тому, что обитатели Петербурга с опасением глядят на современные и уникальные проекты. Но если центр для тестов закрыт, то спальным районам, к примеру Приморскому, новейшие идеи могут отдать доп импульс для развития. С Сергеем Орешкиным мы побеседовали о современной архитектуре, формировании района вокруг единственного небоскреба Северной столицы и о том, как поменяется девелопмент опосля эпидемии.

— Мешает ли коронавирус работе архитекторов?

— Большая часть служащих перебежало на удаленную работу, и это было не так просто — сначала много времени тратилось на коммуникации, к тому же не у всех людей условия дома разрешают обустроить рабочее пространство. Принципиально, что ни один проект из тех, в каких мы участвуем, не тормознул, хотя от неких заказчиков этого можно было ждать. А вот размер новейших запросов в бюро свалился. Если ранее девелоперы проводили тендеры на проектирование новейших объектов чуток ли не любой денек, то сейчас — от силы раз в недельку. Пока не видна устойчивая финансовая перспектива, новейшие проекты готовы запускать далековато не все.

— Как это отразится на строительном рынке?

— Архитекторы первыми ощутили понижение активности девелоперов. На данный момент поставщики окон, дверей, фасадов, цельных конструкций загружены старенькыми проектам, но через год-полтора, когда объемы заказов свалятся, и они ощутят эффект кризиса.

Но несмотря на задачи в текущем моменте, конкретно на данный момент есть возможность выйти с новаторскими, современными мыслями новейших домов, которые должны быть очень экономичными и концентрированными. Я постоянно говорю: поглядите, что делает ИКЕА. Заходишь в магазин и видишь маленький-маленький уголок — кухню либо гостиную, которые очень плотно насыщены деталями. Строительные проекты тоже нужно прорабатывать с наибольшим вниманием ко всем элементам. На малых объектах — в коттеджах — это уже происходит, как это создать в масштабе жилых комплексов, пока неясно, но к этому все идет.

— Вы гласите, что проекты должны стать компактнее и экономнее. Будут ли тогда опосля кризиса животрепещущи масштабные объекты, которые были заявлены ранее: Тучков буян, новенькая ледовая арена СКА, Музей блокады? Не придется ли их «урезать»?

— Нужен личный подход. Возьмем Музей блокады — он непременно должен кое-где показаться, ведь прошло уже столько лет, все другие мировые грустные действия получили свои большие музеи. Имеющийся музей, естественно, хорош, но ему не хватает масштаба для размещения всей экспозиции — в годы сотворения, к слову, она доходила до 40 тыс. кв. м.

Не нужно кидаться средствами, ведь неясно, как будет развиваться экономика, да и отрешаться от проекта лишь из экономии — не стоит. Необходимо верно осознавать, станет ли проект драйвером для развития района, где он покажется, даст ли он нужный эффект либо будет стоять пустым. Возьмем стройку ледовой аренды на месте СКК. На данный момент, когда идут дискуссии о сохранности массовых мероприятий, нужно обмыслить рентабельность: если объект окупается при 10 тыс. зрителей, то, рассадив всех в шахматном порядке, мы увеличим срок возврата средств в 3 раза. Готов ли к этому инвестор?

Но все равно необходимо не забывать, что неважно какая стройка «тащит» за собой большущее количество различных индустрий, делает рабочие места, а в итоге — воскрешает район.

— Соответствуют ли мировым трендам в архитектуре новейшие проекты, которые строятся либо проектируются на данный момент в городке?

— Петербург отыскивает свои пути в архитектуре. Но глобальная практика индивидуалистична, за рубежом десятилетиями идет поиск ярчайших эпатажных личностей. В итоге в период бурного экономического роста с 2003 года до кризиса 2008 года в различных частях света возникли проекты, которые, быстрее, красивы и оригинальны, чем функциональны. Можно вспомянуть имена Захи Хадид, Бена ван Беркеля — в их проектах находятся сложные формы, которые создаются, с одной стороны, бионически, с иной, исполнены в стали, в сплаве. Петербург зацепил этот тренд на новеньком стадионе «Зенит Арена», но Кисе Курокава все-же конструктор старенькой закалки, потому у него преобладал функционалистский подход. Мачты в виде шпилек-иголок — предел бионической архитектуры в этом проекте. Отголосок этого тренда есть и в башне Лахта Центра, но тоже достаточно усмотрительный — скрученная звезда в плане. Но в целом и масштаб самого объекта, и подход к нему вправду можно считать полностью европейскими.

Архитекторы и девелоперы поначалу испугались кризиса 2014 года, а сейчас и коронавируса, потому трудно ждать, что в наиблежайшее время в мире будут появляться какие-то сверхъяркие проекты. И, естественно, любому конструктору для воплощения его умопомрачительных мыслях нужен фанат-инвестор. К примеру, для Гауди таковым стал дон Гуэль, который накопил средств на торговле пряностями, — результатом стал парк Гуэль, именитые жилые дома, вложился он и в Саграду Фамилию. В Мальмё есть безумный проект: известный танцующий торс, дом со скрученной конструкцией, в каком продали практически две квартиры — так ранее удачный инвестор решил себя увековечить и растерял большие средства. Такие поклонники идут по весьма рискованной дорожке: их средства в состоянии сделать конструктора величавым, но проект, быстрее всего, не принесет прибыли.

— Градостроительная политика в Петербурге верно ориентирована на защиту исторического центра. А где все-же могут появляться неординарные строения?

— Непростая структура согласований возникла не сходу. Ограничения начали вводить опосля того, как в 2003 году город захлестнула обезумевшая волна девелопмента, которая пришла совместно с большенными средствами. Но на данный момент в центре городка строить совершенно нереально — тут быть может лишь мимикричная, либо, как на данный момент молвят, контекстная архитектура. А любые калоритные объекты — в особенности стеклянные — вызывают у чиновников и населения нехорошую реакцию. Нужно признать, что градостроительных ошибок в центре городка много. Основная причина — у архитекторов не было способности оглядеться, углубиться в тему. Все приходилось созодать весьма стремительно, это были, на самом деле, двудневные эскизы — а сейчас ими застроено полгорода.

В крайние годы строить стали меньше и лучше, но нехороший фон никуда не делся. К огорчению, люди ругают сначала архитекторов. Хотя их вина в том, что пошли на поводу у девелоперов — было надо создавать, просвещать, но финансово накладная земля добивалась стремительных решений, а они изредка бывают успешными.

Нужен был точный метод: где и как проектировать фоновую архитектуру, а где — эксклюзивные строения. Это быть может музей, театр, спортивный комплекс — архитектура таковых объектов обязана завлекать внимание. И естественно, их необходимо строить лишь на конкурсной базе, поэтому что одна команда не сумеет показать широкий диапазон решений. Укаждого конструктора складывается собственный набор «штампов», он не может проектировать в 20 стилях сходу.

Необходимы в городке и новейшие высотные доминанты. На наш взор, нужны тонкие акценты, которые не заслоняют силуэты спостроек — таковым и вышел шпиль, который мы спроектировали в проекте Golden City на намыве Васильевского острова.

— Если в центре строить недозволено, то можно ли создавать что-то новое в спальных районах, к примеру в Приморском? Тем наиболее что небоскреб там уже выстроили…

— На данный момент в Опьяненной гавани Приморского района мы проектируем отель для застройщика PLG. Это весьма перспективное пространство с песочным пляжем — редчайший уголок запустения, которые все еще встречаются в обжитых районах. Восприятие данной местности абсолютно поменялось опосля возникновения Западного высокоскоростного поперечника — если проехать по трассе со стороны Васильевского острова, то видно и парк 300-летия, и Лахта Центр, и стройку 90–2000-х — пространство для обзора очень удачное. Южная часть побережья к тому же солнцем освещается весь денек — приблизительно, как на Петропавловке. Нам принципиально, чтоб основной фасад оказался со стороны ЗСД, а вид сверху — это практически 5-ый фасад строения, который будут созидать проезжающие.

В целом же район как и раньше неоднородный — здесь и жилые комплексы эры развития девелопмента, и огромные магистрали — улица Савушкина и Приморский проспект, разрезающие Приморский район на две неравные части. Но район преображается — рядом с нашим проектом обязана показаться современная штаб-квартира компании Jet Brains, которая занимается разработкой программных товаров. Их проект сотворен известной UNStudio Бена ван Беркеля — конкретно она выиграла в свое время конкурс на создание театра Эйфмана на проспекте Добролюбова, который так и не построен. Они задали весьма высочайший уровень для новейшего строительства в данной местности.

Чуток далее от отеля PLG — пешеходный мост с выходом к стадиону. Для гостиничного объекта это большенный плюс, ведь рано либо поздно вида возвратятся.

— 1-ый вариант инвест-отеля получил ряд замечаний на Градсовете в конце прошедшего года. Какие трансформации ожидают здание?

— Нам необходимо отыскать баланс, чтоб объект был не очень брутален, но при всем этом не напоминал жилой дом. Совет предложил нам проредить стройку, чтоб, а именно, бросить вид на море для жилого комплекса, размещенного чуток далее от берега. Для этого мы снизили основную часть нашего строения, изменили конфигурацию террас.

Много дискуссировалось аспектов технического направления — доступ к ресторанам и спортивной инфраструктуре снаружи и снаружи, подъезды, входы со стороны набережной — к слову, мы желаем, чтоб эта часть была вполне пешеходной. В наиблежайшее время мы представим новейший, облегченный проект, который остается зданием новейшего формата, очень решающим задачки как короткосрочного, так и долгого проживания постояльцев.

— Как задействована в проекте набережная?

— Непременно, и мы, и соседи думаем о благоустройстве. Но как это будет изготовлено, кто будет финансировать — вопросец пока не решен. Формат набережной быть может различным — от пейзажного парка либо пляжа до эспланады. Пока у нас смешанный вариант.


— Развитие гостиничной недвижимости сейчас животрепещуще для городка?

— Петербург боролся за повышение турпотока десятилетиями. Наше бюро проектировало новейший пассажирский порт, и, когда он заработал, мы следили, как любой год росли числа приезжающих на круизных лайнерах. Коронавирус занес свои коррективы, но туриндустрия управится и с сиим. Возникли новейшие задачки — как неопасно доставить туристов в гостиницу, к примеру. Для Приморского района ответ весьма обычный — ЗСД дозволяет стремительно привезти людей из аэропорта и морского порта.

Но здесь новейшие вопросцы. Как уменьшить плотность проживания? Как накормить всех, не создавая скопления вокруг шведского стола? Я думаю, что решение всех этих задач привнесет даже в эконом-сегмент гостиничного бизнеса элементы наиболее больших классов. Хоть какой повод можно употреблять для развития. Неувязка у инвестиций в гостиницы одна — весьма долгая окупаемость проектов, 12–15 лет. И лишь позже можно получить прибыль — если не будет еще одного кризиса. Нам понятны сомнения инвесторов. Потому нужно кропотливо прорабатывать проект, потому что и от этого зависит рентабельность гостиницы.

— Чем рядовая гостиница различается от апарт-отеля исходя из убеждений архитектуры?

— В сервисной недвижимости (апарт- и инвест-отели) весьма большая линейка номеров: от обычных, с обслуживанием для краткосрочного проживания, до огромных, квартирного типа. Обычно, когда мы получаем квартирографию жилого комплекса либо номерной фонд гостиницы, то формируем шаг несущих конструкций. Тут из-за огромного количества вариантов пришлось поработать в том числе над сиим.

Создание апартаментов — это общемировой тренд. Сейчас нет большой отельной сети, которая не создавала бы блоки для долгого проживания. В то же время у апартаментов есть плюсы по сопоставлению с обыкновенными домами — сервис, наличие парадного вестибюля, спортивной инфраструктуры. Все это приобретает особенное звучание в новейших критериях — если бассейн находится снутри комплекса, то проще организовать логистику, выделить личное время посещения, уменьшить возможность скопления огромного количества людей.

— Другими словами архитектура грядущего обязана обеспечить возможность для самоизоляции?

— Навряд ли эта эпидемия крайняя, а означает, девелоперам уже на данный момент нужно мыслить о том, как жить и продавать объекты в новейших критериях. К примеру, у нашего проекта в Опьяненной гавани большая входная зона, плюс отдельные выходы снаружи, дозволяющие попадать в здание изолированно от остальных постояльцев.

Девелоперам придется наращивать количество лифтов, уменьшать число жилых юнитов на этаже. В целом же опыт самоизоляции показал, что людям необходимо личное место — у всякого обязана быть как минимум своя комната. На данный момент мы лицезреем, что вырастает спрос на коттеджи, на низкоэтажное жилище. Но сразу не падает спрос и на квартиры-студии, рассчитанные на малый бюджет. Но ни о какой изоляции хворого либо карантине в таком жилище, где обычно селится семья из 2–3 человек, и речи быть не может. Принципиально увеличивать уровень жизни людей, строить больше проектов, созодать их доступными, также приближать социальную инфраструктуру к домам, чтоб люди не возили малышей на занятия в секциях через весь город.

Мария Мокейчева, «Фонтанка.ру»

Фото: «А.Лен»