«Такового приметного раскола ещё не было». Социолог Юдин про неофициальные экзитполы обнуления

Почему официальная социология и данные горизбиркома Петербурга дают в два раза меньше врагов поправок в Конституцию, чем «независящие экзитполы», «Фонтанке» поведал соавтор исследования настроения москвичей и петербуржцев, которые сходили на участки 1 июля.

Фото: Сергей Михайличенко/«Фонтанка.ру«/Архив

Официально за обнуление сроков Владимира Путина и остальные его поправки к Основному закону РФ (Российская Федерация — государство в Восточной Европе и Северной Азии, наша Родина) проголосовали восемь из 10 участников плебисцита. В течение основного денька голосования, 1 июля, ВЦИОМ обнародовал данные экзитпола, согласно которым поправки поддержали наиболее 70 процентов избирателей. Группа социологов и активистов кампании «НЕТ!» заявили, что их экзитполы в прошлую среду зафиксировали поражение приверженцев принятия поправок. В Москве в голосовании «за» (речь о тех, кто голосовал конкретно 1 июля) признались только 45% тех, кто побеседовал с создателями исследования. В Петербурге и того ниже — 37%. Как рождались «зеркальные» данным ЦИК и ВЦИОМ числа, о чём они молвят и кому тут веровать, «Фонтанке» поведал соавтор независящих экзитполов, социолог, доктор «Шанинки» (Столичная высшая школа социально-экономических наук) Григорий Юдин.

Фото: из личного архива Григория Юдина

— Григорий, ваши экзитполы были организованы в рамках оппозиционной кампании «НЕТ!»?

— Да. Естественно, возникает вопросец: как можно в рамках кампании с заглавием «НЕТ!» проводить «независящий экзитпол»? Мы были заинтересованы в настоящей картине, потому все участники опроса получили чёткие аннотации никаким образом не выдавать собственной связи с кампанией. Интервьюеры представлялись независящими исследователями. Агитация, навязывание собственной позиции были, естественно, запрещены, как предписывает методология. Это позволило получить независимую картину, без данной нам картины было бы весьма не много других данных. К огорчению, главные опросные агентства взялись скрывать результаты собственных исследовательских работ. Работали мы всего в 2-ух городках — в Москве и Петербурге. Понятно, что сейчас была масса нестандартных методов голосования: надомное, палаточное, электрическое, и было не весьма понятно, как создать экзитполы по тому же электрическому голосованию. Вы же не сможете взять интервью у человека на выходе из комнаты в его квартире опосля того, как он у компа дал собственный глас. Потому наша задачка состояла в том, чтоб смоделировать ситуацию традиционного голосования — лишь на участке и конкретно в денек плебисцита. По официальным итогам все новейшие формы голосования добавили основную долю проголосовавших «за». Но с иной стороны, конкретно эти новейшие методы нереально было проконтролировать. Потому мы и ограничились «классикой». А это конкретно то, что происходило 1 июля. Другими словами мы говорим о том, вроде бы смотрелось голосование, проводись оно обычным методом.

— Скольких вы опросили?

— Было 11 720 контактов, другими словами это те люди, к которым мы подошли опосля того, как они вышли из избирательных участков. И 7885 ответили на наши вопросцы. В анкете было несколько вопросцев. На главный вопросец «как проголосовали» ответило ещё чуток меньше людей — 7097. Другими словами общий коэффициент — 61% проголосовавших согласились поведать о своём голосе. 60/40 — это более-менее обычная цифра в критериях такового мощного административного давления, которое почти все люди испытывали в сей раз.

— Итоговые числа?

— Итоговые характеристики по главному вопросцу в Петербурге: 63% — «против», 37% — «за». В Москве «за» — 45%, «против» — 55%. Когда респондентов спрашивали, поддерживают ли они поправку, по которой Владимир Путин в случае победы на выборах сумеет оставаться президентом ещё 16 лет, то кто-то гласил, что таковой поправки не существует, что это «неправда». Мы не замеряли долю тех, для кого это познание сделалось откровением… Но это можно глядеть по остальным опросам. Ранее в Москве эта толика была близка к 20%, она выше посреди тех, кто голосовал «за». Вообщем, есть и те, кто голосовал «против», но при всем этом поддерживает «обнуление».

— Другие экзитполы даёт ВЦИОМ. Ваши числа расползаются с ними «зеркально». У их 1 июля вечерком было 71,2% — «за», 28,3 — «против». Сможете разъяснить настолько значительные расхождения?

— Во-1-х, у ВЦИОМ данные по всей стране. Во-2-х, это скопленная цифра, а не данные лишь по 1 июля, — они собственный опрос делали недельку. Методологически я в этом не вижу огромного смысла. Они же значительную часть голосования всё равно не ловили — надомное, электрическое. В Петербурге было большущее количество голосований на откреплениях, на предприятиях. Ни их, ни наша методология не репрезентировала всю совокупа. Я не вижу смысла растрачивать такое количество ресурсов на такое исследование. Заместо этого мы конструировали традиционное голосование 1-го денька. Понятно, что и мы не поймали часть тех, кто проголосовал ранее. Может быть, если б все они голосовали в один денек, то итоговые числа у нас демонстрировали бы огромную долю проголосовавших «за». С иной стороны, если б голосование было в один денек обычным методом, то была бы возможность за ним следить — а это бы совсем буквально прирастило бы долю голосующих против. Понятно, что большая часть врагов этих поправок предпочли проигнорировать саму функцию.

Если же гласить о цифрах ВЦИОМ раздельно по Петербургу… Если это данные лишь за один денек голосования 1 июля, то у меня нет понятного разъяснения их происхождения. Нужно глядеть различия в наших подборках. Я бы лишь направил внимание, что принципы, по которым ВЦИОМ публикует данные, совершенно непонятны — почему-либо публикуются результаты лишь и только по Петербургу, а по всем остальным городкам Рф — нет; по Сибирскому федеральному округу есть, а по Центральному — нет.

Фото: wciom.ru

— Грубо говоря, у их две третьих — «за», третья часть — «против». У вас по Санкт-Петербургу ровно напротив. Это буквально не методологией разъясняется…

— Если цифра ВЦИОМ дана за весь период голосования, то ни для кого не тайна, что административная мобилизация сосредоточивалась на первых деньках голосования. Мы лицезрели довольно много сообщений о том, что в Петербурге вынуждали открепляться и голосовать лишь и только в 1-ые два денька. Естественно, административное голосование еще посильнее «за». В целом, исходя из убеждений методологии, странноватая затея — опрашивать людей первых дней голосования, про которых вы буквально понимаете, что их вынудили туда придти. На выходе их спрашивают. И что должен таковой человек сказать? Заявить, что он проголосовал «против»? А рядом с ним его начальник стоит. Либо ему произнесли, что на участке его будут инспектировать. Даже в нашем опросе некие респонденты пугались и гласили: «Вы не имеете права больше меня инспектировать, я всё сделал», — так что гласить о тех, кто голосовал в 1-ые деньки принудительно. Это методологически, в принципе. не весьма корректная ситуация.

— По вашим данным, в течение 1 июля изменялась пропорция. Если с утра количество тех, кто «за», доминировало, то к вечеру люди почаще отвечали «нет». Это как осознать?

— Обычная ситуация. Мы имеем в Рф серьёзный раскол по возрасту: в старшей возрастной группе приверженцев Путина приметно больше. Старшие люди постоянно голосуют утром. Утром также обычно голосуют бюрократы и госслужащие. Это обычная картина на всех выборах, но в крайние годы она даже утежеляется. Протестная явка скапливается к середине денька и позднее.

— Противоречие в ваших и официальных цифрах о чём гласит? Это совершенно — противоречие?

— У нас есть данные о том, что посреди тех, кто участвовал в традиционном голосовании в Москве и Петербурге, у конституционной реформы больше врагов. На этом основании можно представить, что если б голосование было схожим на традиционное, без новейших и неконтролируемых форм, результаты могли быть совершенно другими. Умопомрачительных расхождений здесь нет. Все данные, которые все мы имеем без всяких экзитполов, приблизительно о этом и молвят. Давайте поглядим, какие данные у нас совершенно есть, проведём короткую инвентаризацию. У нас есть данные опросов публичного представления — их не весьма много, значимая их часть пряталась до денька голосования. Но те, что есть, демонстрируют, что общество разделилось на три приблизительно равные части. Приблизительно третья часть выступала «за» конституционную реформу Владимира Путина. Третья часть, либо чуток больше, «против». И около трети — не положительно и не отрицательно скептические оценки. Если среднюю третья часть поделить, поставим людей перед жёстким выбором, то они разделятся приблизительно напополам.

— Это чьи числа?

— Это идентичные числа различных исследовательских работ. Исследования «Левада-центра» в главном были уже издавна, лишь сейчас возникли новейшие данные. Были также опросы «Ромира» и команды Сергея Белановского по случайной телефонной выборке. И ещё в Москве был уличный опрос, который заказал политик Роман Юнеман. Все они давали приблизительно однообразные числа.

2-ой блок данных, которые доступны, гласит нам о том, что в значимой степени итоговый итог был должен быть обеспечен тем, что сторонники реформы были мобилизованы, а противники, напротив, быстрее не доверяли голосованию, процедуре. Мобилизация приверженцев носила административный нрав, их по другому было тяжело доставить до участков. Ведь у приверженцев вначале мотивация придти была ниже, чем у врагов, — для чего ходить поддерживать то, что и без тебя приняли? Это привело к тому, что большая часть приклнной административной явки была сосредоточена в новейших формах голосования, а не в традиционной. По всем сиим новеньким формам весьма странноватые и труднообъяснимые числа.

— Другими словами таковой механизм голосования был бы комфортен и на обыденных выборах, если есть задачка созодать подобные числа? Такие инициативы уже озвучила Валентина Матвиенко.

— Да. К этому механизму система двигалась издавна, но сейчас это сделалось необходимостью. За крайние несколько лет уровень поддержки Владимира Путина существенно снизился. А на данный момент он к тому же предложил провоцирующую раскол в обществе реформу. И мы узрели раскол.

Задачка организаторов голосования состояла как раз в том, чтоб мобилизовать всю лояльную явку через новейшие формы голосования, демотивировать врагов через невозможность контроля результатов и нажать на часть нейтральных различными формами принуждения — другими словами, грубо говоря, «выдать одну третья часть за три четверти». Поглядим, как получится в этом всех уверить.

Это новенькая ситуация, такового приметного раскола издавна не было. До сего времени мы жили в критериях, когда за Путиным была лояльная группа, а все другие были не против. Но накопилась вялость: он длительно посиживает, он старый, его элиты — старые и очевидно живут в позднем СССР (Союз Советских Социалистических Республик, также Советский Союз — государство, существовавшее с 1922 года по 1991 год на территории Европы и Азии). Это почти всех раздражает за пределами его ядерного электората, который тоже равномерно сокращается. И на этом фоне Путин дает реформу, сущность которой обычная — «ребята, тема грядущего закрыта». В таковых критериях раскол был предопределён. Это, очевидно, не некое кровавое разделение страны на грани штатской войны. Ничего такового нет. Тем не наименее раскол тривиальный. Он очевиден так, что мы имеем таковой неповторимый масштаб сокрытия результатов опросов публичного представления. Ранее они были быстрее благоприятны для Владимира Путина, и их с наслаждением публиковали.

— К слову, ВЦИОМ в крайнем «прогнозе собственных профессионалов» ничего не произнес про настроения людей. В апреле этот же ВЦИОМ давал только 50% россиян «за».

— Конкретно. В сей раз в первый раз в современной русской истории мы фактически опирались на партизанские вылазки опросных агентств. Конкретно потому мы в итоге были обязаны работать в рамках кампании «НЕТ!», которая взялась проводить независящие экзитполы — чтоб создать данные открытыми для публики. Все главные службы их скрывали.

Что все-таки касается «прогнозов», то они делались и ранее, но в первый раз они практически поменяли настоящие замеры публичного представления. Мы не знаем, на каких данных опросов базируются эти «прогнозы». И обращаю ваше внимание, что даже «прогнозы» ВЦИОМ и ИНСОМАР (сами по для себя очевидно завышенные) не сошлись с тем, что мы узрели в официальных цифрах. И итоговая явка значительно выше, и количество голосов «за».

— Кремль разъясняет это просто. «Де-факто состоялся триумфальный референдум о доверии президенту Путину», — произнес Дмитрий Песков. Триумф?

— Триумф это либо нет, мы поглядим. Вопросец ведь не в том, как они могут разогнать эту машинку. Если кто-то колебался, что они могут её разогнать, то я удивлён такому подходу, у меня лично никаких колебаний не было. Вопросец в том, как люди к этому отнесутся, как конкретно те группы, которые на данный момент плавненько дрейфуют в сторону от Путина, будут готовы принять этот цифровой итог, как они поверят в это.

Николай Нелюбин, специально для «Фонтанка.ру»

Фото: Сергей Михайличенко/«Фонтанка.ру«/АрхивФото: из личного архива Григория ЮдинаФото: wciom.ru© Фонтанка.Ру

Must Read

Related Articles